Главная страница »  Архив 2011 

(Очерк)

(Продолжение. Начало в № № 4-5, 6, 7-8, 9, 10-11, 15-16, 17-19).

Контора треста "Химлясгас" помещалась в Акинчицах, в просторном барском шалаше с белыми венецианскими окнами на обнесенном прочным плетнем дворе с несколькими крутыми соснами и большим, срубленная из толстого кругляка, сараем под камышовой крышей, - бывшая барская конюшня, - приспособлена под магазин. Зарплату привозили поздно, двор запружвався чакальшчыками денег, и они в нем проводили время в зависимости от характера. Дождавшись, спешили в магазин на помянуть. Домой шли лесом, я, для уверенности, с колом, а папа, пошатываясь, то пел, то, падробливаючыся под филина, ухает, то обнимал меня и говорил, чтобы никогда никуда от него не уезжал и вместе с ним бондарил. На лугу, перед станцией, он скармливал коням из ночного булки или белый хлеб, что нес маме, и подолгу, судя о чем-то своем, глядя на них. Я тогда по отрочестве думал, что папа делает это просто по своей доброте, и только недавно понял, что он, крестьянин по происхождению, тосковал и скучал по родным местам, по коням, по родителям-жаль, что поздно понял ...

***

Столбцы располагаются на правом берегу Немана. Теперь они разбудавалися, а в мое время были похожи, с небольшими отклонениями, к огромной буквы "Г", полочка которой легла вдоль Немана от железнодорожного моста до автострады Минск - Брест, а опора продолжилось где вдоль, где по обеим сторонам железной дороги того же направлении за станцию ​​с изрядным вокзалом до двором. Таких вокзалов еще поискать надо, да и вряд ли найдешь - старинный: просторный центральный корпус со стрельчатыми треугольными верхушками на фасадах длится боковыми вытянутыми прямоугольными нефа с большими окнами. Это тот самый вокзал, что воспел Якуб Колас: "А там за рекой, как жилка, пролегла ровненько железная дорога. Вот переезд давно знаком, за ним вокзальные чертоги ... "Между вокзалом и вагонным депо находился уютно-живописный ухоженный сквер, а с другой стороны вокзала размещалась мощеная, обнесена сплошной бетонированной ограждением, площадка для транспорта, за ней стояла дорожно-техническая школа, как мы называли, дортэхшкола, перед вокзалом и за ним лежали железнодорожные пути, на которых ночевали утренние пригородные поезда на Минск и Барановичи. Этот станционный комплекс был местом почти постоянного пребывания в внешкольные часы нашей мальчишеской объединения из близких улиц и имел немалый воспитательно-психологическое влияние на наши еще нездоровы неокрепшие души. Через станцию ​​день и ночь с грохотом и свистом неслись длинные грузовые поезда с рыжевато-красными платформами и вагонами, что непрестанно тащили, пыхтя паром и жаром, мощные паровозы ИС (Иосиф Сталин) и ФД (Феликс Дзержинский). Когда мы смотрели на поезда, то нам представлялись неизвестные и удивительные края со сказочными пейзажами, растениями и животными, любопытно вместе с ними паимчацца в незнакомый и загадочный мир, присоединиться к невероятных чудес.

В то время связь между машинистом паровоза и станцией была примитивной и вот как совершалось: когда состав достигал ее границы, кочегар паровоза на ходу спускался на последнюю ступеньку металлических паровозных сходок и, держась одной рукой за поручень, отводил в сторону и вперед другую, а дежурный по станции в форменной одежде с серебристыми погонами и красной шапке набрасывал на нее специальное проволочное кольцо с закрепленной возле ручки бумажкой-кочегар в этот момент, фиксируя его, прижимал руку к туловищу и лез по ступеням в паровозе, а дежурный по станции пятился от края вокзальной платформы три-четыре шага, абдимаемы устремленными поездом крутыми потоками воздуха, держал навытяжку зеленый флажок пока поезд не брезговал станцию. Для меня и чумазый кочегар в распахнутой на груди рубашке, что, бы какой дьявол из ада, летел поверх землею, и дежурный по станции, что спокойно стоял у самого края перрона со своим проволочным кругом, а на него мчался, как Змей-Горыныч, разгоряченный паровоз с тяжеловесным составом, представлялись звышгероями, и у меня хватало ума постичь, как это дядя Леон Шетько, в жизненной будни зычливец, добряк и любитель удить на речке за станцией пескарей, может быть таким смельчаком.

Станционный жизненно-шумный калейдоскоп нес мне не только положительные эмоции. Были и совсем неподходящим моему отрочестве случаи и происшествия, которые вызвали у меня нервные потрясения, душевную боль и даже обиду на жизнь.

В Столбцы частенько наведывались и останавливались на вокзале инвалиды войны: без рук, ног, на костылях и протезах, с орденами и медалями за храбрость на выцветшие гимнастерках, они бродили по станциям, скитались, спекулировали дефицитными мылом, ламповым стеклом и фитилем, велосипедными спицами и запчастями, пили водку, играли на деньги в карты, надрывно пели самодельные-щемящие песни о войне и свою несчастную долю. Мне они были интересны и нравились, охотно возле них крутился, а если бедняги заводили песни о боях, как били фрицев, о Сталине и родину, мне становилось неловко, от жалости к ним сами собой текли слезы и в голове шевелились нелепые мысли, что с этими людьми происходит какая-то неисправность и несправедливость. Вскоре они где-то пропали и больше не появлялись, говорили, что их всех собрала и принудительно устроили в дома инвалидов и что им там будет хорошо.

Однажды от электропроводки загорелся наш прекрасный вокзал, горел крыша центральной его части. На станцию ​​прышпарыли пожарные поезда из Минска и Барановичей, а также паровозы из ближайших станций - из них тендеров пожарные брали воду. На пожар были вовлечены рабочие из депо и учащиеся дартэхшколы. Милиционеры, чиновники ресторана, почты, парикмахерской, аптечного киоска, железнодорожной кассы, товарной конторы впохапки спасали свое имущество и наперебой тащили ее на улицу. Меня понесло по лестнице на крышу, но весь мокрый и разгоряченный пожарный закричал на меня и погнал, тогда я начал помогать дяде Петру синица-милиционеру выносить пожитки отделения милиции. Как ни старались пожарные и их помощники, крыша все равно сгорел и обрушился. Когда все было кончено, наша мальчишеская община пазбиралася на лугу за вокзалом, оказалось, что некоторые практические ребята, помогая выносить ресторанные вещи, позаботились и о своем, прихватив кое-кого продовольственного в кармане или пазухи, и поделились с остальными. Мне достался кусок голландского сыра, я его вжадобку съел, но потом меня долго митрэнжыла какое-то неосознанное и непонятно-загадочное ощущение нявтульнасци и непривычности, объяснил себе жалостью по сожженным вокзале.

Досталось вокзала и еще однажды. Приехали как-то в Столбцы целом станом с женщинами и детьми молдаванами цыгане за картошкой. Расположились они на лугу у речки, наняли вагон, начали скупать у хозяев картошку по всей округе и загружать его ею. Днем работали, а вечером ашывалися на вокзале, цыганки гадали, а цыгане играли и пили в буфете и ресторане водку. Однажды у них получилась какая-то стычка с дежурным милиционером, началась перестрелка, в которой были убиты милиционер и цыган, после чего стан начал громить вокзал и разнес бы его наголову, чтобы не вызваны из Колосова солдаты. Цыган арестовали, позвали местного цыганского барона, но он плюнул в их сторону, сказал, что они какой-то иншй веры и он их не понимает, пакешкалися с ними пару дней и ничего не добившись, отпустили. Я тогда впервые постиг, что человеческая жизнь слишком хрупкое и от этой адской мысли несколько дней не мог поладить с досадой.

Одно же все эти мои потрясения поблекли против одного злосчастного случая. Зарезала поездом человека, его голова с открытыми глазами лежала в стороне отдельно и, мне казалось, смотрела прямо на меня, но я крепился, а если милицейской экспертной группе понадобилось сфотографировать покойного полностью, сержант заострил перочинным калочак, одним концом всунул его в шею трупа, а на другой с размаху насадил голову, я бежал и потом с неделю, когда ел, моя еда то шла кругом, то лезла назад, а того сержанта обходил за километр.

Однако не все на станции было таким страшным и пугливым, хорошего и интересного было намного больше. Перед нашими глазами проходила непрерывно-трудолюбивое жизнь дежурных по станции, вокзала, переездах, саставицеляв поездов, машинистов паровозов и кочегаров, стрелочников и рабочих-путейцев. Мы являлись станционных ребятами, жили у железной дороги, ею дышали, были проникнуты железнодорожными звуками, запахами и непрестанной трудолюбивой течением.

Заметным объектом на станции была дартэхшкола. Она находилась слева от главного фасада вокзала за просторной мощеной площадкой. Учились в ней на вагонных мастеров подвижного состава - это такие специалисты-железнодорожники, определяющих техническое состояние букс, тормозной системы, буферов и колес, стуча по ним молотком на длинной ручке, - уже зрелые и серьезно-пробежавшего русские ребята из Сибири и Севера. В школе существовал интернат, мастерские, клуб, в котором проводились концерты, танцы и показывались кинофильмы. В нем наша мальчишеская гвардия насмотрелась многосерийного экзотического "Тарзана", после чего на земле нам уже было мало места, и наши игры со своеобразным тарзанавским криком переключились на стена переплетенные деревья в конце вокзального сквера. Дежурные по вокзалу нас оттуда, конечно, гоняли, но мы возвращались, пока не повзрослели и лазить по деревьям стало стыдно перед девушками. Погожий-красивыми вечерами дартэхшколавския учащиеся собирались в этом сквере и красиво пели мелодично-свободны русские песни. Выполнялись и тоскливо-щемящие "Журавли": "... Так откуда же вы, из какого вы края, прилетели сюда, на ночлег, Журавли ..." Я был сам не свой, ощущения сладко-печальной одиночества заброшенного вдаль от родины человека были мне очень близки .

(Окончание следует)
Требуется видеосъемка (Киев)? Клин на ссылку.

Рекомендуем почитать:
Талантливая рабочая молодежь вместе с инженерно-техническими работниками встречала своих коллег, которые пришли на работу, на проходной, причем, учитывая производственный ритм большого предприятия..
При проведении контрольно-профилактических мероприятий особое внимание уделялось вопросам технического состояния, внешнего и внутреннего оформления транспортных средств, соблюдения требований..
В честь 150-летия Белорусского железной дороги названы лучшие железнодорожники, среди них есть и работники ремонтно-механических мастерских станции Столбцы. За плодотворную работу на протяжении более..
- Семена яровых зерновых культур, а засыпано 3363 тонны при плане 2987 тонн, полностью подготовлена ​​к весеннему севу, - говорит начальник инспекции Иван Новик. -Работа эта была..
В текущем году на территории Минской области зарегистрировано 30 бытовых убийств, 47 нанесенных тяжких телесных повреждений, от которых семь человек умерли. Очень часто убийство - это результат..


Главная страница »  Архив 2011 

Яндекс.Метрика